В отсутствие региональной стратегии совместного использования рек и управления строительством плотин, вода на Ближнем Востоке, похоже, становится источником войны всех против всех.
Вода, вероятно, станет самым критическим фактором, определяющим стабильность государств и геополитические конфликты на Ближнем Востоке. Что делает водные конфликты на Ближнем Востоке очень опасными, так это то, что они находятся на вершине сложной матрицы уже существующих этнических конфликтов и межгосударственных разногласий. Как информирует Эксперт, об этом пишет Asia Times.
За последние несколько недель Иран снова потрясли антиправительственные протесты, на этот раз из-за нехватки воды. Центр протестов находится в юго-западной провинции Хузестан, где проживает многочисленное арабское меньшинство, которое давно жалуется на второсортное отношение со стороны правительства в Тегеране. Как обычно, режим ответил жесткой тактикой, в результате чего погибли по меньшей мере восемь человек и еще десятки были арестованы.
Изменение климата является одним из факторов развития этого кризиса. Лето в Иране — одно из самых засушливых в истории, средняя температура превышает норму на 2-3 градуса Цельсия, а количество осадков сократилось примерно на 85%. Однако изменение климата лишь усугубило полностью антропогенный кризис, вызванный многолетним безудержным строительством плотин, коррупцией, бесхозяйственностью и отводом рек.
В Хузестане находится 80% нефтяных и 60% газовых месторождений Ирана. Добыча этих ресурсов привела к загрязнению окружающей среды. Однако этнические арабы также предупреждают о заговоре правительства Тегерана, в котором доминируют персы, о намеренной попытке вытеснить арабов с плодородных земель, чтобы открыть больше территорий для добычи нефти и газа.
Сменявшие друг друга правительства Тегерана также строили непродуманные плотины и отводили некогда обильную пресную воду из рек Хузестана в соседние провинции.
Разумный поступок Тегерана — разработать политику управления водными ресурсами и прекратить строительство плотин. Однако это будет иметь глубокие последствия для политической экономики страны. На протяжении многих лет строительство плотин было исключительной прерогативой компаний, связанных с могущественным Корпусом стражей исламской революции (КСИР), который использовал выгодные государственные контракты как источник хищений и протекционизма.
Иран также субсидирует электроэнергию и воду для своего населения, что поощряет расточительство. Сокращение этих субсидий может привести к дальнейшему обострению напряженности в стране.
Вместо этого Тегеран отреагировал на свой водный кризис перекрытием поставок воды в соседний Ирак из общих рек страны. Это привело к нехватке воды в иракской провинции Дияла, где большинство населения составляют сунниты.
Это может привести к обострению межконфессиональной напряженности в Ираке и пополнить ряды все еще активной группировки «Исламское государство». Возрождение ИГИЛ и межконфессиональный конфликт — это последнее, что нужно Ираку, который только приближается к подобию политической стабильности в связи с намеченными на октябрь всеобщими выборами.
Однако в отсутствие региональной большой стратегии совместного использования рек и управления строительством плотин, вода, скорее всего, станет для региона своеобразной игрой с нулевой суммой. В некоторых случаях потребности одного региона в развитии будут означать меньше воды для другого. Если сельскохозяйственный центр Сирии на северо-востоке будет возрождаться, то стране придется добывать больше воды из Евфрата. Это означает меньше воды для Ирака.
В других случаях страны будут придерживаться стратегии использования водных ресурсов в качестве оружия, чтобы проучить своих предполагаемых врагов.
Так, курды в сирийской провинции Аль-Хасака обвинили Турцию и ее союзников в намеренном прекращении поставок воды в их регион. Стамбул считает, что правящая в провинции курдская партия тесно связана с Рабочей партией Курдистана, которую Стамбул считает террористической организацией.
Аналогичным образом, Турция уклоняется от заключения соглашения с Ираком по поводу их общих рек, заявляя, что она осуществляет абсолютный суверенитет над реками, протекающими через ее территорию.
Государства также боятся прекращения субсидирования водных ресурсов для фермеров в сельских регионах, чтобы не допустить их миграции в города. Действительно, предвестником гражданской войны в Сирии стала засуха, которая наблюдалась в сельских районах в период с 2006 по 2009 год. Это привело к миграции до 1,5 млн. человек в города Сирии, обострению социальной напряженности в стране и, в конечном итоге, к гражданской войне в 2011 году.
Политическая экономика некоторых других стран региона довольно схожа.
Иордания предоставляет субсидированную воду влиятельным племенам в долине реки Иордан, которые являются основой политической поддержки режима в Аммане.
Аналогичным образом, Египет опасается потенциально катастрофических последствий для своей внутриполитической стабильности, если поток воды из Нила сократится из-за проекта Эфиопии по строительству Большой эфиопской плотины Возрождения. Это побудило президента Египта Абделя Фаттаха эль-Сиси предупредить, что «возможны все варианты», если Эфиопия и Египет не смогут договориться о строительстве плотины.
Тот факт, что конфликт из-за воды почти не фигурирует в западном анализе геополитических проблем региона, указывает на близорукий взгляд западных политических элит на Ближний Восток. На многочисленные конфликты в регионе смотрят только через призму религии и энергетики. Эти вопросы представляют огромный интерес для Запада, в первую очередь из-за связи первого с глобальным терроризмом, а во-вторых — с энергетической безопасностью Запада.
Однако нехватка воды и вызванные этим конфликты могут привести к появлению волны беженцев из региона. Это приведет к человеческим страданиям невообразимого масштаба, потенциально к региональной войне, распаду государства, а также к дестабилизации таких регионов, как Европа и Южная Азия.
Именно вода, а не нефть или межконфессиональная вражда, должна занимать умы политиков как на Ближнем Востоке, так и во всем мире.