Новости
В Германии к 2030 году собираются полностью отказаться от угля Баварские союзники канцлера Германии Ангелы Меркель призвали Германию отказаться от угля уже к 2030 году. 25.06.2019
На Днепропетровщине возле полигона ранили 15-летнего подростка Следователи ГБР оперативно выехали на место происшествия 24.06.2019
Принято решение относительно почетного патриарха ПЦУ Филарета Синод Православной церкви Украины 24 июня принял ряд решений в отношении почетного патриарха ПЦУ Филарета. 24.06.2019
Украинцев просят уделять больше внимания своему здоровью Отечественные медики все чаще бьют тревогу, призывая украинцев больше уделять внимания не деньгам и изнурительному... 24.06.2019
В зоне ООС прошли соревнования по уничтожению вражеских танков (ВИДЕО) Украинские бойцы провели соревнования по уничтожению вражеских танков в зоне ООС 24.06.2019
Хоумскулинг в Украине: что это такое и когда его ждать Новый закон разрешит не ходить в школу: что изменится уже в 2019 году 24.06.2019
Стало известно, какие автомобили признаны самыми ненадежными в мире В J.D. Power заявили, что качество автомобилей по сравнению с 2018 годом лучше не стало. 24.06.2019
Уже со следующего месяца оформить загранпаспорт будет стоить дороже Загранпаспорт до 1 июля - 557,32 грн, после 1 июля - 682 грн - подорожание составляет почти 125 гривен. 24.06.2019
По всей территории Украины возможны веерные отключения электричества «Укрэнерго» предупреждает о возможных веерных отключениях электричества из-за жары и недостатка резервных мощностей 24.06.2019
Одно из подразделений ВСУ прошло сертификацию НАТО Украинский центр Сил специальных операций ВСУ впервые прошел сертификацию НАТО 24.06.2019
В Украине оказалось самое доступное в мире мясо курицы Украина заняла первое место в рейтинге стран с наиболее доступным мясом птицы.

24.06.2019
Казахстан отказался от использования ядерного оружия В Парламенте Казахстана ратифицировали договор о запрете ядерного оружия 24.06.2019
Составлен антирейтинг автомобилей, которые слишком быстро после покупки поддаются коррозии Автомобильные эксперты составили рейтинг машин, которые ржавеют уже после нескольких лет эксплуатации 24.06.2019
Епифаний созвал срочный Синод ПЦУ, - о чем будут говорить В Киеве на территории Софии Киевской проходит священный Синод Православной церкви Украины (ПЦУ). 24.06.2019
Отдых для россиян в Крыму оказался дороже, чем в Турции или Греции Отдых в Крыму с учетом транспорта и проживания в трехзвездочном отеле для россиян дороже, чем отпуск на Кипре, в... 24.06.2019




Магазин сантехники
Предлагаем купить сантехнику в Киеве. Отличная цена!
dushik.com.ua

Курс банковских металлов НБУ Курсы валют Стоимость нефти (ICE)
грн./тр.унциюИзм., %
Золото36466.979+0.068
Серебро402.664+2.151
Платина21407.129+1.073
 ПродажаПокупкаНБУ
USD26.35026.05026.266
EUR29.97529.35029.723
RUB0.4240.3150.416
$/баррельИзм., %Дата
BRENT64.62-0.89Jun
WTI67.49-0.8446Aug
GAS OIL630.25-0.5157Aug
Культура / №8-9(338) 12 МАРТА 2012
Тамада за столом у человечества    Печатная версия    в избранное
СОВРЕМЕННОЕ ИСКУССТВО
Самый знаменитый художник постсоветского пространства Олег Кулик рассказал «Эксперту» о том, как он был собакой и как относится к коммерциализации искусства

Бывшего киевлянина и нынешнего москвича Олега Кулика знают все. Его проходившие в разных странах мира перформансы, на которых голый художник изображал собаку, сначала казались скандальными и брутальными, а теперь вошли во многие серьезные монографии об искусстве ХХ века. Однако в жизни Кулик разительно отличается от своего бывшего персонажа. Он серьезен, эрудирован и делает тонкие эстетские работы, наполненные философским содержанием и пользующиеся спросом у ценителей. Достаточно сказать, что на самой престижной в мире Венецианской биеннале Кулик выставлялся пять раз, а его созданная в 2002 году скульптура «Теннисистка» была продана за 160 тыс. евро.

С художником мы пообщались по итогам его выставки в киевской Mironova Gallery (см. «Оживление мертвого рая»).

— Первый вопрос, естественно, о «человеке-собаке». Как вы пришли к такой идее? Это был самопиар или художественный акт, или то и другое вместе?

— Ни то ни другое. Мечтая о карьере художника, я бы никогда себе этого не позволил. Это была попытка уйти из искусства. Раньше я делал произведения, связанные с категорией прозрачности, где созданный художником объект должен как бы растворяться, и в результате мое искусство стало невидимым. На фотографиях моих работ было непонятно, что я показываю — то ли сами произведения, то ли грязную Москву за ними. То есть на теоретическом уровне это воспринималось как что-то тонкое, почти невидимое, а на практическом — как что-то грубое, реальное. Но в то время этого парадокса не осознавал, мне казалось, что меня просто не понимают.

И тут я прочел рассказ Мураками о том, как пожилой человек гулял с собакой и с ним случился сердечный приступ. Он упал и умер, а пес стал его охранять. Люди пытаются объяснить собаке, что хозяин скончался и его надо похоронить, а она их всё равно не подпускает. В рассказе был подтекст, который мне очень понравился, — пока ты жив, не умирает то, что ты любишь.

Олег Кулик

А в это время все вокруг говорили о том, что искусство умерло. Но я-то понимал, что оно живо. И это так перекликалось с подтекстом рассказа, что я задумал сделать произведение о собаке, как-то ее изобразить, но понял, что убедительнее всего будет самому стать ею. Может быть, сейчас эта мысль кому-то покажется простой, но меня она шокировала. А как это — быть собакой? Что тогда охранять? Кто этот мертвый хозяин?

И тут возникла фигура радикального поэта и художника Александра Бренера, которого тоже, как и меня, никто не понимал. (Перформанс с Бренером был первым в серии перформансов, где Кулик был «человеком-собакой». — «Эксперт».) У него не было ничего своего — жил по клубам, носил пальто, подаренное кем-то. Такая ходячая метафора социального невнимания, нелюбви, маргинальности, выброшенности. И родился замысел: я — собака, привязанная к этому человеку, охраняю его, то есть то, что для общества не является никакой ценностью. И проявляю при этом жуткую страсть, потому что этот Бренер — для меня самое важное на свете. Суть перформанса была как раз в этом — проявить страсть, свободу, бешенство, ярость, не глядя ни на какие лица, фигуры, иерархии.

После перформанса я был дня три в состоянии то ли депрессии, то ли эйфории, думал, что закончил художественную карьеру и уезжаю в Киев. Артистическая среда приняла всё происшедшее не очень хорошо — для нее это оказалось слишком грубым и вызывающим. Но неожиданно перформанс был очень хорошо воспринят широкой публикой, о нем много писала западная пресса. Для последней он был метафорой тогдашней России — 1994 год, недавно расстрелян парламент, голод, бандитизм, и вот уже голые дикие люди вырвались на улицы.

Было такое странное ощущение, что моя жизнь делится на период до и после «собаки». Волей-неволей я стал заложником этого образа. А ведь делал этот перформанс всего семь минут. В то же время у меня много работ, на которые я потратил месяцы и годы, но о них мало кто знает.

— Трудно было заставить себя бегать голым на четвереньках по улице?

— Не просто трудно, а невозможно. Я придумал образ с красивой формулировкой, но при этом особо не задумывался, как стану это делать. И только когда осталось два-три дня, решил порепетировать. Попросил жену выйти за дверь, представить себе, что она публика. Начал раздеваться, остался голым, и уже возникло какое-то ощущение нелепости, надел ошейник, выбежал в таком виде за дверь, а жена — «ха-ха-ха!» Я говорю: «Ну чего ты смеешься?» Она отвечает: «Извини, но когда голый мужик вот так выбегает…» И я подумал: «Ну, а если все так же заржут?» Я-то себе представляю один образ — свирепый и бешеный, а все увидят просто нелепого голого мужчину. И я стал тренировать ярость, но у меня ее оставалось всё меньше.

В день вернисажа пришел в галерею Марата Гельмана, и было так холодно, что меня морозить начало. Я подошел к Марату и сказал, что, кажется, не выбегу — мягко говоря, неудобно. Марат на меня посмотрел — мы же людей пригласили, ты что, давай! Я попросил чего-нибудь выпить. Мне дали, но не пошло, я закашлялся, вообще не по себе стало. Я разделся, Гельман меня до двери довел, я снял очки, выбежал — и тут же ударился головой в корреспондента, который стоял у двери.

Именно это меня из ступора и вывело. Я сильно в него ударился, он упал, я перескочил, и понеслось — я прыгал по машинам, валил людей, без очков ведь ничегошеньки не видел… Наступило состояние аффекта, стресс был такой, что я даже позабыл, кто я и что здесь делаю. В конце перформанса у меня было ощущение, что прошли не семь минут, а час, и что я в джунглях — дикие люди, болото, грязь, огни, вопли, хохот…

Художник на цепи

— Но потом, на зарубежных перформансах, вы были собакой не семь минут, а неделями…

— Месяц. Сначала был Цюрих. Началось всё с того, что я вдруг получил письмо, подписанное Биче Куригер (тогда куратор цюрихской выставки «Знаки и чудеса», затем — куратор Венецианской биеннале. — «Эксперт»), с приглашением показать «человека-собаку» на выставке. Я попытался рассказать, что у меня есть разные работы, но мне ответили — нет, нам нравится драматизм вашего перформанса.

Приезжаю, а она мне говорит, что вообще меня не знает. Вот представь себе — тебя пригласили, ты на последние деньги приехал из Москвы в Швейцарию, а тебе говорят — мы тебя не знаем, ты нам не нужен, и, вообще, такого художника не существует. Вышел я на улицу, и такая у меня была тоска, как будто мне вообще никогда в жизни ничего не светит, внутри то слезы, то ненависть, то гнев… Я даже в кафе не мог пойти, потому что там чашечка кофе в пересчете на доллары десятку стоила, а я считал последние копейки. А потом подумал — раз художника Кулика не существует, я могу делать всё что угодно и просто перекрою вход на эту выставку, как собака бешеная, русская.

«Наши художники стали делать коммерческие работы для Запада и ”под” него, но у них получается не очень интересно — китайцы это намного сильнее делают»

Но, опять же, одно дело накрутить себя, а другое — сделать. Приходит вечер, холодно, ноль градусов… Я разделся, спрятался за скульптурой в двухстах метрах от входа на выставку, чувствую себя как зомби, будто какая-то сила заставляет меня делать то, что для человека совершенно неестественно. И моя жена, и друзья, которые были рядом, тоже замолчали и внутренне отдалились, как будто я — уже не я.

Первый порыв был — вернуться к ним, но потом понимаешь, что надо идти, пусть ты там, на цепи у входа, будешь один… Я иду ко входу, голый, с цепью на шее, а по дороге мне встречается пара, элегантно одетая, в почтенном возрасте, они на меня смотрят, я — на них и чуть даже им не кивнул. Они дальше пошли, а потом оказалось, что это был мэр Цюриха с женой. Представляешь, что бы со мной в Москве было в такой ситуации. А тут цивилизованная страна — ну, голый человек гуляет, у каждого свои причуды.

Дошел до входа в музей, прикрепил свою цепь к крюку какому-то — и начал публику не пускать, валить кого-то. (Перформанс закончился тем, что Кулика забрала полиция. — «Эксперт».) А на следующий день такой фурор начался во всех газетах: «сумасшедший русский шокировал…» и так далее. И тут уже пошла настоящая международная известность — меня пригласили в Стокгольм, потом в Нью-Йорк. Я всячески пытался эту собаку как-то трансформировать, извести ее, но никак не мог от нее отделаться.

Она в какой-то степени оказалась моей судьбой, а я ведь на самом деле художник вполне традиционный, меня интересуют пространство, время, свет…

— И как вам удалось убедить галеристов и кураторов в этом?

— С помощью других интересных для них работ. Кстати, я и как куратор сделал много проектов.

— А какие ступеньки должен последовательно пройти художник, чтобы стать известным на Западе?

— Тут важно не только то, что делает сам художник, но и то, что пишут о нем арт-критики, особенно — западные. Обо мне на Западе писали много, поскольку увидели в перформансе с собакой симптоматику взаимоотношений восточного и западного мира. Одна из американских арт-критиков, профессор философии, написала большой аналитический текст, в котором на примере этого перформанса проанализировала взаимоотношения бедных и преуспевающих стран. Главный ее тезис сводился к тому, что Запад готов помогать развивающимся странам, но только в том случае, если они будут ему послушны и начнут действовать в рамках западных традиций и установок, то есть, по сути, потеряют свое лицо, перестанут быть самими собой и станут как бы Западом. И это был неожиданный взгляд на ситуацию, причем для Запада тоже, потому что там не хотят себя видеть такими же рабовладельцами, как и раньше, только действующими уже не кнутом и пряником, как раньше, а деньгами, технологиями управления и манипулирования прессой и средой. Обо мне стали писать, говорить, я стал модным в международной арт-среде, и поэтому ее заинтересовали и другие мои действия и высказывания.

А дальше пошла системная работа. Каждая моя новая выставка была попыткой вырваться из образа «человека-собаки». Вообще-то я по своему характеру не особо хотел бы оказаться в центре внимания, для меня это не так уж и комфортно. Но раз уж так получилось, остается два выхода — или делать стыдливое выражение лица и убегать, или доигрывать ситуацию до конца.

Хулиганство как искусство?

— Второй участник московского перформанса, Александр Бренер, тоже пытался сделать самостоятельную арт-карьеру. Но у него она не получилась. Почему?

— Саша, быть может, более последовательный, чем я, или более сумасшедший — кто как в зависимости от отношения к нему назовет. После перформанса с собакой я пытался перевести этот, скажем так, истерический крик в поле нормального диалога. Саша, наоборот, стал поднимать градус и усиливать скандальную провокативность. Я начал сотрудничать с галереями и музеями, делать выставки, каталоги, у меня пошел рутинный художественный процесс. Саша делал политические заявления, бросал листовки… для меня это неприемлемо и просто очень скучно.

Олег Кулик и Александр Бренер. «Бешеный пес, или Последнее табу, охраняемое Oдиноким Цербером», Москва, 1994

— И тут логично спросить у вас про арт-группу «Война». Если обычный гражданин нарисует фаллос на асфальте, это назовут хулиганством. А если это будет нарисованный художниками гигантский фаллос на Литейном мосту, за него могут дать, как в случае с «Войной», государственную премию «Инновация». Почему так?

— Когда в Москве после выборов начались первые демонстрации, тоже все ожидали, что их разгонят и начнут колотить. А сложилась новая, доселе невиданная ситуация.

То же самое и с «Войной». Так только кажется, что на Литейном всё просто было сделать, а на самом деле надо было точно рассчитать, чтобы никто не успел помешать. (Рисунок размером 65 на 27 метровбыл выполнен девятью художниками за 23 секунды. Краску на проезжую часть моста выливали прямо из канистр. — «Эксперт».)

Кстати, участники «Войны» начинали как художники в моей мастерской. До этого они были просто философами, которые занимались модой. Потом, когда они закончили учиться в вузе и жить им стало негде, мой сын пригласил их пожить в моей мастерской. У меня там висели фотографии моих перформансов, вызвавшие у них долгие дискуссии: искусство это или не искусство, надо такое делать или нет.

В итоге они включились в эту историю, причем талантливо и ярко… А вы говорите — «если обычный гражданин». Да обычный гражданин на их месте обделался бы сто раз.

Нам нужны кураторы и критики

— Вы сказали, что успех художника зависит во многом не только от него самого. А как вы относитесь к диктату инфраструктуры, которая возникла вокруг искусства, — галеристы, кураторы, критики?

— В конце XIX — начале XX веков было много дискуссий, как избежать таких историй, как с Ван Гогом и многими другими художниками, которые умирали от голода. В итоге пришли к выводу, что нужна структура, которая поддерживала бы искусство, нужны галеристы, музеи, меценаты, критики, кураторы. Так что художники сами «накаркали» эту ситуацию.

Сначала у них появилась реальная поддержка — галеристы и коллекционеры. Потом оказалось, что эти люди уже сами делают ситуацию, и их не устраивают художники — «неуправляемые торпеды». Стали появляться художники более послушные, более качественные, так сказать, ремесленные. А в результате возник арт-рынок.

Сейчас много институций и людей регулируют искусство и определяют, каким ему быть, но это не мешает новым художникам и новаторским явлениям. Если произойдет серьезный кризис, всех этих кураторов и критиков сдует, а художники останутся. Так что я бы по этому поводу сильно не переживал.

К тому же кураторам и арт-критикам тоже интересно, чтобы искусство развивалось, и они не могут идти против его естественного движения и развития. А когда художники ноют о засилье кураторов, это часто попытка прикрыть свою творческую слабость или «неинтересность». Я, например, обижался на то, что мою «прозрачность», о которой я говорил в начале, никто не оценивал по достоинству. Но когда смотрю на то время сегодня, уже другими глазами, то понимаю, что не воплотил свою концепцию интересным образом, и как художник я в том случае выступил слабо. С философской точки зрения это было интересно, но я же не в философии хотел себя проявить, а в области пластических искусств.

И потом — сколько художников благодаря всей этой инфраструктуре появилось. Когда мы занимались искусством с Бренером, все маститые наши, которых тоже было немного, человек пятьдесят-семьдесят, уехали за границу. Нас было до десяти человек, и никому мы не были нужны, никто нас не слышал, как будто мы в пустыне орали. А потом стали появляться художники, критики, журналисты, возникла нормальная коммуникация, все друг другу помогали. И это было каждый раз такое счастье, когда появлялась новая галерея или какой-то коллекционер покупал что-то.

Считаю, что у нас, напротив, всё еще мало критиков и кураторов. Для меня самый страшный сон — что вдруг исчезнет эта среда. Мы, художники, снова в пустыне окажемся.

— А субъективизм ценообразования вас не смущает? За некоторые фотографии Синди Шерман, к примеру, платят миллионы долларов, а у вас здесь в Mironova Gallery выставлены фотоработы, которые оценены взависимости от размера от восьми до 70 тысяч евро…

— Нет, не смущает, потому что русское искусство не модно. Китайское было в таком же положении, а потом стало модным — и цены на него поднялись. Британское искусство модно, но не только за счет того, что его поддерживают самые влиятельные в мире галеристы, а потому, что когда-то Дэмиен Херст с товарищами сделали где-то в гараже или подвальчике выставку молодых британских художников с новой концепцией визуальности. Она вызвала большой резонанс, пришли большие галеристы и занялись раскруткой. Но зерно, из которого выросло всё это, сделали сами художники.

Где такое зерно в русском или украинском искусстве? Сейчас наши художники стали делать коммерческие работы для Запада и «под» него, но у них получается вторично и не очень интересно — китайцы это намного сильнее и мощнее делают. Да и Запад не стоит на месте…

Олег Кулик. «Теннисистка-2002»

Рынок нас проверяет

— Возвращаясь к ступенькам, которые должен пройти художник к вершине, где его ждет успех, насколько для него важно участие в престижных международных проектах, например, Венецианской биеннале?

— Сейчас в художественном мире происходит столько событий, что одна биеннале ничего не сделает, важна частота появлений. Я участвовал в Венецианской биеннале пять раз, а также в биеннале в Сан-Пауло, Лионе, Южной Корее — но это всё важно, скорее, для молодых. Зрелому художнику там тесно.

На первом месте в иерархии мировых художественных институтов — престижные музеи, чья выставочная политика определяется вековыми ценностями. Дальше — критики. И если какой-нибудь серьезный критик пишет о художнике монографию, это даже круче музейной выставки. Далее очень важную роль в этой иерархии играет галерист, который стихийное творчество художника формирует, оформляет и организует.  

Ну и сам художник должен быть в какой-то степени собственным менеджером. Он, конечно, может это презреть, но тогда ему нечего обижаться, что слава придет к нему очень поздно или посмертно. Мир сейчас очень сложный, суетный, информационно насыщенный, ему некогда раскапывать нераскрытые таланты.

— А если художника не понимают?

— Ничего страшного. Страшно, когда не помогают голодным, больным, несчастным, а непонимание… Плох тот художник, который не пережил период непризнания. Пусть делает интересное искусство.

— Другая опасность — если успешный художник подсаживается на денежную иглу…

— Некоторые подсаживаются. Но это сразу видно по их творчеству. Я знаю многих художников, которые сначала вот так подсели, а потом потерпели фиаско. Как только коллекционеры видят в глазах у художника цифры, они тут же от него отворачиваются. И вот такому художнику непонятно, что делать, поскольку он на пике своей активности вдруг становится полностью отторгнутым.

— Лет пятнадцать назад журналисты деловых изданий начали приучать читателя к тому, что искусство тоже живет по рыночным законам. И доучили до того, что теперь для читателей художник — это производитель, галерист — маркетолог. И так далее. А что такое, на ваш взгляд, настоящий художник сегодня? Может ли он вообще отказаться от денег и славы и уйти в чистое искусство?

— То, что художник должен быть голодным, — миф, стереотип и ложь. Настоящий художник должен сделать для себя выбор и сказать, что сначала искусство, а потом деньги. И таких художников можно отличить по их работам, в которых есть жизненный опыт, риск, драйв. Вот для этого и нужны критики, которые скажут — вот этот художник продался, для него деньги важнее искусства.

С другой стороны, рынок нас проверяет. Пусть и не сразу: искусство — долгий процесс, это не торговля пирожками. Всё, что ты сделал неискреннее и фальшивое, потом вылезет наружу, на тебя свалится и раздавит. Среди художников много разрушенных судеб.

— Если абстрагироваться от денег, в чем вы видите цель искусства?

— Сегодня я вижу цель искусства в том, чтобы создавать правильный резонанс. И не надо никого обманывать — художник не несет никакой идеи, это не пророк, хотя раньше я сам пытался выступать в качестве пророка. Зато он счастливый человек, потому что может занимать любую позицию, принимать любую форму. Он — аморальное бесстыжее существо, еретик. Смысл его профессии в том, чтобы в его произведениях создавался некий резонанс празднику жизни. И в каждой ситуации художник должен находить эту чувствительную эрогенную зону окружающей его реальности. Он как бы тамада за столом у человечества.



Автор: Сергей Семёнов

 печать  отправить ссылку другу  в избранное
КОММЕНТАРИИ


Нет комментариев.

ОБСУДИТЬ СТАТЬЮ



ЧИТАЙТЕ ЕЩЕ В РУБРИКЕ "КУЛЬТУРА"
Лондон станет украинским
В Лондоне 17–19 октября впервые состоится масштабный культурный фестиваль «Дни Украины в Великобритании», инициатором и организатором которого стал благотворительный фонд Firtash Foundation при финансовой поддержке международной группы компаний Group DF
Юбилейный джаз
В первые выходные дни осени, 4–8 сентября, в поселке Коктебель в пятый раз к шуму морского бриза присоединяется джаз
Музей, в котором не скучно
Изобразительное искусство
Столичный «Мистецький Арсенал» переворачивает традиционные представления о том, какой должна быть музейная экспозиция
Радуга на экспорт
Кинематограф
Обладательница «Золотой камеры» Каннского кинофестиваля и номинантка на «Оскар» Нана Джорджадзе рассказала «Эксперту» о том, что считает главным в кино и в жизни
Зависимые независимые
Точки бифуркации
Открывшийся в комплексе «Мистецький Арсенал» масштабный проект «Незалежні» показывает, как за двадцать лет независимости менялись представления отечественных художников о том, что такое Украина
Образцовое село Леонида Кучмы
Новые дворянские гнезда
Малая родина второго президента Украины выглядит такой, каким хотелось бы видеть каждое украинское село — зажиточным, отстроенным со вкусом, но без излишеств
Школа, техника, душа
Кинематограф
Кинофестиваль в Одессе наглядно показывает, что молодой мировой кинематограф, вопреки всем прогнозам, продолжает развиваться, а мастерство, раньше доступное лишь единицам, становится достоянием многих
Рок-колокола Новоселицы
Фестивали
Крупнейший рок-фестиваль страны может в следующем году переехать из-под Днепропетровска в Киев
Украинская мечта Татьяны Засухи
Новые дворянские гнезда
Пока Украина еще только собирается когда-нибудь стать членом Евросоюза, село Ковалёвка, судя по виду его центра, в него уже вступило
Дорогое качество
Компания Steinway Musical Instruments, производящая уникальные рояли и другие музыкальные инструменты, будет продана






Новости компаний
Обзор игрового клуба LotoBar Современные азартные игры позволяют ощутить необъяснимые эмоции, получить порцию адреналина и провести время с... 24.06.2019
Новостройки в Броварах «Квартал Аллей» — современное качественное жильё нового уровня комфорта Красота природы, свежий воздух и тишина — то, в чём нуждается каждый из нас. В современном крупном мегаполисе, каким... 16.05.2019
Спорт в жизни каждого Спорт ушел на последний план у большинства людей. Всё меньше люди уделяют своему здоровью хотя бы немного времени. Без... 15.05.2019
Выбираем матрас для всей семьи по скидкам Многие так долго и тщательно подбирают кровать, что сил на поиски идеального матраса уже не остается. Вместе с тем... 06.05.2019
Главные качества наушников — ТОП-5 параметров 01.03.2019





Публикации
Датское королевство перекрыло «Северный поток» 19.04.2019
Солнце на страже трудовых кадров: Украинский гигант стал альтернативой работе за рубежом 19.04.2019









Главная Реклама на сайте
Материалы помеченные значком имеют ограниченный доступ. Использование материалов Эксперт.in.UA разрешается при условии ссылки (для интернет-изданий - гиперссылки) на expert.in.ua
©2018-2019 Эксперт.in.ua   Реклама на сайте